Рубрикатор

Загадки голландского натюрморта

Голландский натюрморт XVI–XVII веков — своеобразная интеллектуальная игра, в которой зрителю предлагалось разгадать определенные знаки. То, что с легкостью считывали современники, сегодня понятно не всем и не всегда.



Что означают изображенные художниками предметы?




Жан Кальвин(1509— 1564,французский богослов, реформатор церкви, основатель кальвинизма) учил, что повседневные вещи обладают скрытым значением, а за всяким изображением должен стоять моральный урок. Предметы, изо­браженные в натюрморте, многозначны: их наделяли назидательным, рели­гиозным или иным подтекстом. Например, устрицы считались эротическим символом, и современникам это было очевидно: устрицы якобы стимулиро­вали сексуальную потенцию, да и Венера, богиня любви, родилась из рако­вины. С одной стороны, устрицы намекали на мирские соблазны, с другой — раскрытая раковина обозначала душу, готовую покинуть тело, то есть сулила спасение. Строгих правил, как читать натюрморт, конечно, не суще­ствовало, и зритель угадывал на холсте именно те символы, которые хотел видеть. К тому же нельзя забывать, что каждый предмет был частью композиции и его можно было прочитать по-разному — в зависимости от контек­ста и от общего послания натюрморта.Цветочный натюрморт




Вплоть до XVIII века букет цветов, как правило, символизировал бренность, ведь земные радости так же преходящи, как красота цветка. Символика расте­ний особенно сложна и неоднозначна, и уловить смысл помогали популярные в Европе XVI–XVII веков книги эмблем, где аллегорические иллюстрации и девизы сопровождались пояснительными текстами. Цветочные композиции было непросто интерпретировать: один и тот же цветок имел множество зна­чений, иногда прямо противоположных. Например, нарцисс указывал на само­влюбленность и одновременно считался символом Богоматери. В натюрмор­тах, как правило, сохранялись оба значения образа, и зритель был волен вы­брать один из двух смыслов или совместить их.



Цветочные композиции часто дополнялись плодами, мелкими предметами, изображениями животных. Эти образы выражали основную мысль произве­дения, подчеркивая мотив быстротечности, увядания, греховности всего земного и нетленности добродетели.

Ян Давидс де Хем.
Цветы в вазе.


На картине Яна Давидса де Хема у основания вазы худож­ник изобразил сим­волы бренности: увядшие и сломанные цветы, осыпавшиеся лепестки и засох­шие стручки гороха. Вот улитка — она ассоциируется с душой грешника. В центре букета мы видим сим­волы скромности и чистоты: полевые цветы, фиалки и незабудки. Их окру­жают тюльпаны, символизирующие увядающую красоту и бессмысленное расточительство (разведение тюльпанов считалось в Голландии одним из самых суетных занятий и к тому же недешевым); пыш­ные розы и маки, напоминающие о недолговечности жизни. Венчают компо-зицию два крупных цветка, имеющие положительное значение. Синий ирис олицетворяет отпу­щение грехов и указывает на возможность спасения через добродетель. Крас­ный мак, который традиционно ассоциировался со сном и смертью, из-за своего местоположения в букете сменил трак­товку: здесь он обозначает искупительную жертву Христа.

Другие символы спасе­ния — это хлебные колоски, а бабочка, сидящая на стебле, олицетворяет бес­смертную душу.

Ян Бауман.
Цветы, фрукты и обезьяна. Первая половина XVII века.

Картина Яна Баумана «Цветы, фрукты и обезьяна» — хороший пример смы­словой многослойности и неоднозначности натюрморта и предметов на нем. На первый взгляд, сочетание растений и животных кажется случайным. На самом деле этот натюрморт тоже напоминает о быстротечности жизни и греховности земного существования. Каждый изображенный предмет транслирует определенную идею: улитка и ящерица в данном случае указы­вают на смертность всего земного; тюльпан, лежащий возле миски с плодами, символизирует быстрое увядание; раковины, разбросанные на столе, намекают на неразумную трату денег; а обезьяна с персиком указывает на первородный грех и порочность. С другой стороны, порхающая бабочка и плоды: гроздья винограда, яблоки, персики и груши — говорят о бессмертии души и искупи­тельной жертве Христа. На другом, иносказательном уровне представленные на картине фрукты, плоды, цветы и животные обозначают четыре стихии: раковины и улитки — воду; бабочка — воздух; плоды и цветы — землю; обезьяна — огонь.



Натюрморт в мясной лавке

Питер Артсен.
Мясная лавка, или Кухня со сценой бегства в Египет. 1551 год

Изображение мясной лавки традиционно связывалось с идеей физической жизни, персонификацией стихии земли, а также с чревоугодием. На картине Питера Артсена

почти все пространство занимает ломящийся от яств стол. Мы видим множество видов мяса: убитую птицу и разделанные туши, ливер и ветчину, окорока и колбасы. Эти образы символизируют неумерен­ность, обжорство и привязанность к плотским удовольствиям. Теперь обратим внимание на задний план. С левой стороны картины в оконном проеме поме­щена евангельская сцена бегства в Египет, которая резко контрастирует с натюрмортом на переднем плане. Дева Мария протягивает последний ломоть хлеба нищей девочке. Заметим, что окно расположено над блюдом, где крест-накрест (символ распятия) лежат две рыбы — символ христианства и Христа. Справа в глубине изображена таверна. За столом у огня сидит веселая компа­ния, выпивает и ест устриц, которые, как мы помним, ассоциируются с похо­тью. Рядом со столом висит разделанная туша, указывающая на неотврати­мость смерти и мимолетность земных радостей. Мясник в красной рубахе разбавляет вино водой. Эта сценка вторит основной идее натюрморта и отсы­лает к Притче о блудном сыне. Сцена в таверне, равно как и мясная лавка, полная яств, говорит о праздной, распутной жизни, привязанности к зем­ным наслаждениям, приятным для тела, но губительным для души. В сцене бегства в Египет герои практически повернуты к зрителю спиной: они уда­ляются вглубь картины, подальше от мясной лавки. Это метафора бегства от распут­ной жизни, полной чувственных радостей. Отказ от них — один из способов спасти душу.



Натюрморт в рыбной лавке




Рыбный натюрморт — это аллегория водной стихии. Такого рода произведе­ния, как и мясные лавки, часто были частью так называемого цикла перво­стихий и, как правило, создавались для украшения дворцовых столовых. На первом плане картины Франса Снейдерса «Рыбная лавка» изображено множество рыбы. Здесь есть окуни и осетры, караси, сомы, семга и другие дары моря. Часть уже разделана, часть ожидает своей очереди. Эти изображения рыб не несут никакого подтекста — они воспевают богатство Фландрии.

Франс Снейдерс.
Рыбная лавка. 1616 год

Рядом с мальчиком мы видим корзину с подарками, которые он получил ко Дню святого Николая. На это указывают привязанные к корзине дере­вян­ные красные башмачки. Помимо сладостей, фруктов и орехов, в корзине лежат розги — как намек на воспитание «кнутом и пряником». Содержание корзины говорит о радостях и горестях человеческой жизни, которые посто­янно сме­няют друг друга. Женщина объясняет ребенку, что послушные дети получают подарки, а дурные — наказание. Мальчик отпрянул в ужасе: он поду­мал о том, что вместо сладостей получит удары розгами. Справа мы видим оконный проем, в котором можно разглядеть городскую площадь. Группа детей стоит под окнами и радостно приветствует кукольного шута на балконе. Шут — неотъемлемый атрибут народных праздничных гуляний.

Натюрморт с накрытым столом



В многочисленных вариациях сервировки столов на полотнах голландских ма­стеров мы видим хлеб и пироги, орехи и лимоны, колбасы и окорока, омаров и раков, блюда с устрицами, рыбой или пустыми раковинами. Понять эти натюрморты можно в зависимости от набора предметов.


Геррит Виллемс Хеда.
Ветчина и серебряная посуда. 1649 год

На картине Геррита Виллемса Хеды мы видим блюдо, кувшин, высокий стеклянный бокал и опрокинутую вазу, горчичницу, окорок, смятую салфетку и лимон. Это традиционный и излюбленный набор Хеды. Расположение пред­метов и их выбор неслучайны. Серебряная посуда символизирует земные богатства и их тщетность, ветчина — плотские удовольствия, привлекательный с виду и кислый внутри лимон олицетворяет предательство. Погасшая свеча указывает на бренность и мимолетность человеческого существования, беспорядок на столе — на разрушение. Высокий стеклянный бокал-«флейта» (в XVII веке такие бокалы использовались как мерная емкость с метками) хрупок, как человеческая жизнь, и в то же время символизирует умеренность и умение человека контролировать свои порывы. В целом в этом натюрморте, как и во многих других «завтраках», с помощью предметов обыгрывается тема суеты сует и бессмысленности земных наслаждений.


Питер Клас.
Натюрморт с жаровней, сельдью, устрицами и курительной трубкой. 1624 год


Большая часть изображенных предметов на натюрморте Питера Класа явля­ются эротическими символами. Устрицы, трубка, вино отсылают к кратким и сомнительным плот­ским удовольствиям. Но это всего лишь один вариант прочтения натюрморта. Посмотрим на эти образы под другим ракурсом. Так, раковины — это символы бренности плоти; трубка, с помощью которой не только курили, но и выдували мыльные пузыри, — символ внезапности смерти. Современник Класа, голланд­ский поэт Виллем Годсхалк ван Фоккен­борх, в стихотворении «Моя надежда — это дым» писал:



Как видно, бытие сродни куренью трубки,
И в чем различие — мне, право, невдомек:
Одно — лишь ветерок, другое — лишь дымок.



Теме быстротечности человеческого существования противопоставляется бессмертие души, и знаки бренности внезапно оказываются символами спа­сения. Хлеб и стеклянный бокал с вином на заднем плане ассоциируются с телом и кровью Иисуса и указывают на таинство причастия. Сельдь — еще один символ Христа — напоминает о посте и постной пище. А раскрытые раковины с устрицами могут сменить свое негативное значение на прямо противоположное, обозначая человеческую душу, отделившуюся от тела и готовую вступить в вечную жизнь.



Разные уровни трактовки предметов ненавязчиво говорят зрителю о том, что человек всегда волен выбирать между духовным и вечным и земным прехо­дящим.



Vanitas, или «Ученый» натюрморт




Жанр так называемого «ученого» натюрморта получил название vanitas — в переводе с латыни это означает «суета сует», другими словами — «memento mori» («помни о смерти»). Это самый интеллектуальный вид натюрморта, аллегория вечности искусства, бренности земной славы и человеческой жизни

Юриан ван Стрек.
Суета сует. 1670 год

Меч и шлем с роскошным плюмажем на картине Юриана ван Стрека ука­зывают на мимолетность земной славы. Охотничий рог символизирует богат­ства, которые невозможно взять с собой в иную жизнь. В «ученых» натюрмор­тах часто встречаются изображения раскрытых книг или небрежно лежащих бумаг с надписями. Они не только предлагают задуматься об изображенных предметах, но и позволяют использовать их по назначению: прочесть открытые страницы или исполнить записанную в нотной тетради музыку. Ван Стрек изо­бразил набросок головы мальчика и раскрытую книгу: это трагедия Софокла «Электра», переведенная на голландский. Эти образы указывают на то, что ис­кусство вечно. Но страницы книги загнуты, а рисунок помят. Это признаки начавшейся порчи, намекающие на то, что после смерти даже искусство не пригодится. О неизбежности смерти говорит и череп, а вот обвивающий его хлебный колос символизирует надежду на воскресение и вечную жизнь. К середине XVII века череп, обвитый хлебным колосом или вечнозеленым плющом, станет обязательным предметом для изображения в натюрмортах в стиле vanitas.

8071
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!